28 августа отметила свое 18-летие воронежская Общественная Правозащитная Приемная, работающая в Доме Прав Человека. В 14.00 в Доме Прав Человека, расположенном по адресу дом 34, улица Цюрупы, состоялся пресс-брифинг для журналистов об истории создания приемной, достигнутых успехах и планах на будущее. С 28 августа 1995 года в Общественной Правозащитной Приёмной юристы, правозащитники, адвокаты и гражданские активисты Воронежа оказывают бесплатную юридическую помощь по самым разным темам: нарушения со стороны правоохранительных органов, ЖКХ, права призывников и военнослужащих, трудовые права, права детей, права репрессированных, вынужденных переселенцев и беженцев – и многим другим темам.

Ещё 17 мая Молодежное Правозащитное Движение и Конфедерация Свободного Труда получили письмо, в котором сообщалось о необходимости до 25 августа покинуть помещения, расположенные в Воронеже по адресу ул. Цюрупы, дом 34. В этом здании правозащитники арендовали площадь у городской администрации с 1993 года. Официальная причина выселения – прекращение срока договора аренды, долг за аренду, необходимость отдать помещение муниципальному учреждению «Центр молодежных проектов и программ». В поддержку воронежских правозащитников приходят письма со всего мира, были собраны тысячи подписей.

На пресс-брифинге присутствовали работники приёмной: Илья Сиволдаев, Андрей Рашевский, Ольга Гнездилова, Наталья Звягина, Вячеслав Битюцкий. Андрей Юрьевич Юров сказал, что в настоящий момент воронежским правозащитникам необходимо найти местное финансирование. Вячеслав Ильич Битюцкий так объяснил сложившуюся ситуацию: «Мы работаем в судах по спорам с администрацией. Поэтому нам необходима негосударственная поддержка. Если я получу государственный грант, то чиновники начнут мной манипулировать».

На вопрос о том, каковы перспективы у воронежских правозащитников, Андрей Юров ответил, что есть различные сценарии, в том числе, наиболее оптимистичный и наиболее пессимистичный: «Самый оптимистичный сценарий – городская администрация поймёт, что наша известность в России и в мире и польза, приносимая нами настолько велики, что город от нашего выселения получит больше вреда, чем пользы. Самый пессимистичный сценарий – мы переедем в какой-нибудь подвал».

Адвокат Ольга Гнездилова работает в Правозащитной Приёмной 13 лет, из них 5 лет занимается проблемой пыток в милиции. Когда-то Ольга думала, что проблема пыток в милиции не касается добропорядочных граждан. Но она поняла свою ошибку, когда познакомилась с Павлом Манжосом – преподавателем английского языка, который 7 марта 2008 года подвергся пыткам со стороны «стражей порядка». Оказалось, любой гражданин России может стать жертвой людей, которые по долгу службы, казалось бы, обязаны нас защищать от преступников. Павлу Манжосу не удалось добиться справедливого решения в российском суде, и, тогда, в ноябре 2009 года он направил жалобу в Европейский Суд по правам человека. Европейский Суд принял жалобу к рассмотрению. Поскольку разбирательства в нём длятся много лет, Павел Васильевич вплоть до настоящего времени ждёт решения по своему обращению.

По словам Ольги Гнездиловой: «С 2012 года у нас нет ни одного обращения по пыткам. По данным Следственного комитета количество обращений граждан по пыткам за последние годы уменьшилось. И это, в том числе, благодаря деятельности Общественной Правозащитной Приёмной… Никакие юристы не могут позволить себе бесплатное ведение дел на протяжении многих лет. Это могут делать только серьёзные организации. Мы, также, предоставляли психологическую помощь жертвам пыток».

На вопрос о том, каково количество человек, которым помогли воронежские правозащитники, ответил Илья Сиволдаев: «С учетом того, что мы занимаемся делами по которым нарушения прав человека носят системный массовый характер думаю, что в результате нашей работы смогли защитить нарушенные права сотни тысяч воронежцев, включая жителей области, прежде всего пенсионеров получавших пенсию с задержкой, родителей не получавших детские пособия, взыскателей, решения в пользу которых не исполнялись из-за отсутствия средств в бюджете. Последний успех - это апрельское постановление Конституционного Суда, в котором сказано, что избиратели вправе обжаловать в суд результаты голосования на своём избирательном участке».

По словам Андрея Анатольевича Рашевского, в ходе своей борьбы за индексацию пенсий правозащитники в течение полугода направили несколько сотен жалоб в Европейский Суд по правам человека. После этого проблема неисполнения решений судов начала решаться. Илья Сиволдаев, который, по словам работников Общественной Приёмной является одним из лучших в России юристов по праву на справедливое судебное разбирательство, рассказал о своей правозащитной деятельности: «Когда на втором курсе юрфака я вместо военной кафедры пошёл преподавать «Основы права» в 6 школе, затем 3 гимназии, то ко мне стали за бесплатной юрконсультацией обращаться ученики, их родители, учителя, во время работы в Институте физкультуры и Педагогическом университете, ко мне в массовом порядке стали обращаться студенты. Я свою общественную работу и преподавание в школе рассматривал как, своего рода, альтернативную гражданскую службу. В 1996 году в рамках областной детской организации «Искра» была создана служба «Детский адвокат», мы арендовали помещение по адресу ул. Орджоникидзе, д. 39 у Российского союза молодёжи. Но с 1 января 1998 года Российский союз молодёжи, испытывая материальные трудности, сдал эти помещения в аренду туристическим фирмам и нас выселили на улицу. В январе 1998 года я пришёл работать на Цюрупы, 34. Привёл меня Алексей Козлов. Когда я пришёл в приемную, то оказалось, что я здесь – единственный сотрудник с высшим юридическим образованием, и поэтому ко мне стали обращаться по всем вопросам.

Как раз тогда была насущной проблема невыплаты детских пособий и задержки выплаты пенсий. Мы обратились в суды, и суды вынесли решения о том, что пособия надо платить, а то, что не выплатили своевременно, надо компенсировать выплатой индексации. А пенсии, выплаченные с задержкой с условиях высокой инфляции, тоже нужно индексировать. Этот опыт был обнародован в воронежских СМИ, и воронежские суды были завалены исками об индексации пенсий и выплате детских пособий с индексацией. Многие предприниматели эту идею подхватили, и по всей области по детским пособиям было более двухсот тысяч обращений в суды, то есть, практически, каждый второй родитель обратился. И по пенсиям тоже больше двухсот тысяч обращений было. Наш опыт был распропагандирован, и если мы на этом денег не зарабатывали, бесплатно всех консультировали, то те, кто этим занимались, может быть даже, в более массовых масштабах – они на этом реально пытались деньги зарабатывать и зарабатывали, и, зачастую, дела до конца не доводили. Потому что, одно дело – выиграть суд, а другое – добиться исполнения решения суда.

Когда в 2002 году Европейский Суд принял постановление по делу «Бурдов против России» (справка: дело «Бурдов против России» ЕСПЧ, Дело № 59498/00, Решение от 2002.05.07. Дело было инициировано жалобой (№ 59498/00) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со Статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод гражданином Российской Федерации Анатолием Тихоновичем Бурдовым 20 марта 2000 г. Бурдов – один из ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС, пострадавший от чрезмерной дозы облучения. В 1991 году ему была назначена компенсация, которая не была своевременно выплачена. В пользу ответчика неоднократно выносились судебные решения, в соответствии с которыми власти были обязаны выплатить ему компенсацию, но решения судов не исполнялись. Европейский Суд постановил, «что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу - в соответствии с пунктом 2 Статьи 44 Конвенции – 3.000 евро (три тысячи евро) в качестве компенсации морального ущерба в пересчете на национальную валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день вынесения постановления, а также уплатить необходимые налоги») в связи с неисполнением судебных решений, мы тут же начали обращаться в Европейский Суд. И только когда Европейский суд начал принимать в промышленных масштабах постановления против России по нашим жалобам (это – 2005 год), тогда наши власти поняли, что это – серьёзная проблема и её надо решать. В ноябре 2005 года из бюджета порядка 190 миллионов было выделено на Воронежскую область на выплаты пенсионерам по задолженностям. Этих денег не хватило, чтобы всем выплатить. Потом дополнительно в бюджет ещё 70 миллионов закладывали. И этого не хватило. Потом, ещё 40 миллионов. То есть, на федеральном уровне наши воронежские проблемы решались с помощью Европейского Суда.

У нас есть ряд успешных дел, связанных с корректировкой законодательства о монетизации льгот. Когда 1 января 2005 года льготы были монетизированы, оказалось так, что вдовам погибших военнослужащих стали платить символическую компенсацию 100 рублей, хотя они по льготам были приравнены к ветеранам Великой Отечественной войны, которые получали 2.000 рублей. То есть, если вы одинаковый объём льгот отняли, то вы и компенсацию денежную одинаковую должны дать. И с Верой Николаевной Уваровой – председателем движения воронежских вдов мы дошли до Конституционного Суда, который разъяснил, что мы правы, и вдовам погибших военнослужащих нужно платить ЕДВ (ежемесячную денежную выплату) в том же объёме, что и ветеранам Великой Отечественной войны, поскольку они раньше – до 1 января 2005 года – пользовались одинаковыми льготами. Это решило проблему не только воронежских вдов, но и по всей стране.

Аналогичная ситуация была с ветеранами Великой Отечественной войны последнего военного призыва. Им стали платить ЕДВ 500 рублей, а тем, кто не последнего призыва, платили 2000 рублей. Здесь была явная несправедливость: льготы были одни и те же, а потом взяли их и разделили не две категории. Конституционный Суд сказал, что это неправильно и нужно ЕДВ платить всем в одном размере, если льготы были одни и те же.

Далее, была ситуация с сельскими медиками. Выплату компенсации по ЖКХ отдали на местный уровень, не предоставив на местном уровне никаких ресурсов, и если раньше сельские медики пользовались бесплатными квартирами – с бесплатным светом, отоплением, то с 1 января 2005 года их заставляли чуть ли не 100 процентов платить за жильё и оплату услуг ЖКХ. Тоже было обращение в Конституционный Суд, который разъяснил, что замена льгот на денежные выплаты будет конституционна, если выплаты равноценны утраченным льготам. То есть, если сельские медики приобрели право на бесплатное жильё до монетизации, то, в денежном эквиваленте им должны компенсировать отмененные льготы в полном объеме.

Поскольку правозащитники помогают людям в тех случаях, когда приходится судиться с государством, то у них могут возникать конфликты с представителями чиновничества. Комментируя это, Ольга Гнездилова сказала: «Я не думаю, что они считают нас своими врагами, да и мы не считаем их своими врагами. Просто властям удобно некоторые свои делишки делать втихую… Мы боремся против нарушения законов и получаем колоссальное удовлетворение от понимания того, что делаем что-то значимое».

Наталья Звягина отметила, что правозащитники категорически отвергают методы борьбы, выходящие за рамки правового поля. Андрей Рашевский рассказал о деятельности Лидии Михайловны Тимофеевой – правозащитницы, которая занимается вопросами, связанными с нарушением прав призывников: «Не было ни единого случая, когда к ней обратился больной призывник, который после этого был бы призван в армию». Лидия Михайловна добивается таких результатов не с помощью каких-то угроз или яростных обличений. Напротив, она пишет в различные инстанции письма, в которых вежливо излагает, в чём заключается проблема.

Вячеслав Битюцкий рассказал о том, чем правозащитники отличаются от чиновников: «Мы, как будто, занимаемся одним и тем же. Но принципы работы различные. Чиновник ищет, как сделать так, чтобы этому человеку отказать и чтобы он от этой приёмной отстал. Мы же ищем, как человеку помочь». По словам Андрея Анатольевича Рашевского был случай, когда в Общественную Правозащитную Приёмную направили людей из приёмной Путина.

Также, Вячеслав Ильич выразил обеспокоенность по поводу попыток отменить представительство в суде не-адвокатов: «Это чудовищно. Бедный человек не может позволить себе нанять адвоката – это стоит уйму денег. Но он может привлечь бесплатного защитника».

Прекращение работы Общественной Правозащитной Приёмной может иметь катастрофические последствия для общества. По словам Андрея Юрова, «Люди возьмутся за булыжники, если не будет Общественой Приёмной. Я бы на месте умной власти расширил бы нашу деятельность и дал бы нам денег».

К сожалению, чиновники, увидев, что правозащитники реально мешают им творить произвол и угнетать простых российских граждан, развернули широкомасштабную кампанию, направленную на дискредитацию российских правозащитных организаций. По словам Ольги Гнездиловой, «У нас очень сильно пропагандируются теории заговора. В начале 2000 годов не было такого отношения. Теперь же нужно много усилий, чтобы этот барьер преодолеть. У нас были молодые юристы, которые вели работу с населением по несколько часов в день. И у них не возникало к нам никаких вопросов. Теперь же приходится тратить дополнительные полтора часа, чтобы объяснить людям, что всё не правда из того, что говорят о нас по телевизору». По словам Андрея Юрова, журналисты с удовольствием подхватывают все те небылицы о правозащитниках, распространению которых способствуют власти: «Журналисту не интересно слушать о том, что воронежские правозащитники изменили за несколько лет правовую систему для всей России. Журналистам нужно, чтобы кто-то кому-то морду бил, организовывал притон, устраивал оргии. Как нас только не называют: враги, засланцы, шпионы, пособники ЛГБТ!»

По словам правозащитников, даже выселение не сможет прекратить их деятельность. Есть только два способа добиться этого: «всех посадить или всех устранить физически».

После завершения пресс-брифинга у меня остался вопрос: что сделать для того, чтобы мою статью о правозащитниках прочитало как можно больше людей. Согласно опросам общественного мнения, защита прав человека находится чуть ли ни на последнем месте среди тем, интересующих жителей России. И работа «Читай, Воронеж» это подтверждает: в то время, как статьи по экологической тематике могут собирать до нескольких тысяч просмотров, статьи о правозащитной деятельности набирают, обычно, только несколько десятков. Андрей Юров подошёл ко мне и сказал: «Чтобы добиться большого количества просмотров, нужно статью как-нибудь озаглавить…, например, «Пресс-брифинг в логове пособников педофилов»». Всё это печально: люди, которые так много сделали полезного для сотен тысяч простых россиян, почти никому не известны за пределами узкого круга политиков и журналистов. А большинство россиян, под действием телепропаганды продолжают думать, будто правозащитники – это американские шпионы и пособники педофилов.

Автор: Георгий Мацуга

Источник: http://chitaivrn.ru